<<
>>

Теоретическое осмысление понятия промышленно-инновационного кластера в Европе

На сегодняшний день в науке и на практике разработано множество подходов к пониманию и развитию промышленно-инновационных кластеров. Некоторый парадокс состоит в том, что эволюцию кластерного подхода к организации производства можно проследить начиная с того периода, когда само понятие «кластер» не применялось по отношению к сообществам экономических субъектов.

С точки зрения эволюции концепций межфирменных сетей в Европе широко принят подход Джозефа Кортрайта (Joseph Cortright), выделяющий четыре научных направления, которые развивались последовательно в XX веке.

Однако, по нашему мнению, предложенная Кортрайтом последовательность этапов нуждается в некоторой модификации: прикладные подходы к экономическому развитию территорий, связанные, в первую очередь, с особенно успешным развитием промышленных районов в некоторых европейских странах, начали развиваться в 80-е гг.

XX в., поэтому могут считаться предшественниками теории конкурентных преимуществ М. Портера, давшей классическое определение промышленно-инновационного кластера как некую «точку отсчета» для современного развития данной концепции.

Таким образом, эволюция теоретических подходов к объяснению закономерностей развития кластеров включает следующие основные этапы:

1.

Неоклассическая экономическая школа.

2. Социальные и институциональные подходы.

3. Прикладные подходы к экономическому развитию.

4. Концепция М. Портера.

1. Неоклассическая экономическая школа

Неоклассическая экономическая традиция, будучи основной школой экономической мысли начиная с конца XIX в., внесла значительный вклад в формирование концепций сетевых межфирменных взаимодействий. Первое прото-определение промышленных кластеров приписывается известному экономисту Альфреду Маршаллу (1920-е гг.). Он исходил из своих наблюдений за экономическим развитием промышленных районов в Англии и сформулировал три причины того, почему группы компаний определенной отрасли, расположенные рядом, будут более производительны, чем по отдельности.

Эти причины получили название «Маршаллианской троицы» (Marshallian Trinity):

1. Формирование пулов на рынке труда (labor market pooling): концентрация схожих фирм формирует пул на рынке труда из работников со схожей квалификацией и получает от этого преимущество. Работники также минимизируют собственный экономический риск, находясь в месте, где расположено множество их потенциальных работодателей. Особенно важно это для высококвалифицированных работников, что можно проиллюстрировать следующей цитатой из работ самого Маршалла:

«Локализованная отрасль получает большее преимущество, предоставляя постоянный рынок квалифицированного труда. Работодатели склонны чаще обращаться туда, где имеется большой выбор квалифицированных работников с определенной специализацией, в то же время, люди, ищущие работу, естественным образом приходят туда, где много работодателей, которым нужны именно их навыки и, следовательно, где существует рынок для них. <...> В данном случае социальные связи работают одновременно с экономическими: часто между работодателями и работниками возникают дружественные отношения. Но при этом ни одна из сторон не желает ощущать, что в случае разногласий они будут иметь трения друг с другом: обе стороны хотят иметь возможность легко разрывать старые союзы, как только они исчерпывают себя». (Marshall 1920, Book IV, Chapter 10, Paragraph 9).

2. Специализация поставщиков: концентрация схожих фирм создает рынок для поставщиков и обеспечивает масштаб для усиления их специализации. Это, в свою очередь, способствует росту производительности их потребителей.

3. Перелив знаний (knowledge spillovers): быстрое распространение идей между фирмами в промышленных районах.

Исследование промышленных районов, проведенное Маршаллом, в целом, определило то, что сегодня экономисты называют «внешние экономии», или «положительные экстерналии» (externalities), выгоды от роста производительности, которые не полностью поглощаются

создающими их компаниями и косвенно влияют на других субъектов.

После прорывных работ Маршалла только в 1950-х гг.

экономисты обратились к проблемам региональной экономики с точки зрения размещения производств (Losch, Von Thunen, Walter Isard). Основой послужила идея Маршала о дополнительных выгодах от концентрации предприятий.

Специалисты по региональному развитию выявили в связи с этим два типа экстерналий:

- экономии от локализации: выгоды от близости схожих фирм, особенно фирм из одной отрасли;

- экономии от урбанизации: выгоды от близости различных фирм, особенно — из разных отраслей.

Экономии от урбанизации связаны с крупными урбанизированными территориями, но их размер не является единственным определяющим фактором. Значительную роль здесь играет разнообразие отраслей (например, при исследовании крупных городов США (Benjamin Chinitz, 1961) было доказано, что недостаток разнообразия отраслей в г. Питтсбурге и его зависимость от крупных фирм сдерживало развитие предпринимательства и экономический рост в регионе).

Таким образом, региональные исследования помогли вернуть пространство как фактор в экономические концепции, выявить особенности экономий от локализации и урбанизации, однако, данное направление отличалось значительной эклектичностью, и академический интерес к данному направлению анализа межфирменных взаимодействий начал снижаться после 1960-х гг.

Специалист по урбанизации Джейн Якобс (Jane Jacobs) утверждала, что города играют решающую роль в экономическом развитии: новые знания, формирующиеся в городах, способствуют появлению различных экономий и развитию человеческого потенциала (Jacobs, 1969). При этом особенно важно, что масштаб городов и разнообразие их резидентов обеспечивают множество взаимосвязей, которые генерируют новые идеи. Создание и развитие новых продуктов и новых технологий («новых произведений» — «new work» — по терминологии Якобс) является источником экономического развития. Будучи историком, Якобс на нескольких примерах показала, как города, находясь на пересечении торговых путей, обеспечивали большое разнообразие людей, идей и товаров, способствующее производительности и экономическому росту.

Изначально идеи Якобс были скептически восприняты в академических кругах, однако впоследствии экономист Чикагского университета и Нобелевский лауреат Роберт Лукас (1988), в целом, положительно оценил ее взгляды на роль городов в формировании человеческого капитала.

Соизмеряя значение экономий от локализации и урбанизации, Якобс отстаивала большую значимость экономий именно от урбанизации, включив в эту концепцию новые типы диверсификации помимо отраслевой. В настоящее время экономии от урбанизации получили название «экстерналии Якобс» («Jacobs externalities»).

Еще до 1990-х гг. некоторые исследователи начали применять математические модели для объяснения пространственного размещения производств. Однако в последние 20 лет экономисты-неоклассики все более широко применяли сложные математические модели для ответа на изначальный вопрос Машалла о том, почему фирмы размещаются в географических агломерациях (например, в книге П. Кругмана «География и торговля», 1991).

Эти модели «новой экономической географии» описывают решения о размещении фирм, которые в результате получают снижение транспортных издержек, растущий эффект масштаба и монополистическую конкуренцию (т.е. конкуренцию на основе продуктовой дифференциации, а не просто на основе низких цен) (см., например, Fujita, Krugman, and Venables 1999).

Модели показывают, что географические кластеры компаний, в основном, формируются в случае, если:

- растут доходы по отношению к масштабу;

- фирмы имеют возможность устанавливать цены;

- транспортные издержки низки;

- потребители, поставщики и работники географически мобильны.

Однако, в отличие от более традиционных неоклассических

экономических моделей, данные модели не имеют единого определенного

решения. Небольшие случайные события могут иметь долгосрочные масштабные последствия. В основном, работы носят довольно абстрактный характер и только несколько работ содержат эмпирическую проверку данных моделей.

Независимо от направления новой экономической географии специалисты в области экономики городов и регионов уже с 1970-х гг. развивали пространственные аспекты многих экономических проблем, включая жилье, транспорт, рынок труда, преступность и другие вопросы. С начала 1990-х гг. детерминанты региональной производительности и экономического роста стали основным предметом рассмотрения в рамках данного направления. Экономисты данной школы возобновили давнюю дискуссию о сравнительном значении экономий от локализации и урбанизации. Используя современный статистический инструментарий, они изучали влияние географически сконцентрированных отраслей промышленного разнообразия, и размеров метрополий на региональное развитие.

Наиболее значительный вклад в исследовательскую базу по данному направлению внести Хендерсон, Глэзер и др. (Henderson (1997), Glaeser (1992)). Тем не менее, данные исследования не достигают консенсуса в том, что важнее для регионального развития — отраслевая специализация или разнообразие отраслей.

работниками и работодателями — определяет многие другие свойства экономики, включая размещение фирм.

При этом необходимо помнить, что в первой половине XX в. в организации производства доминировала система «массового производства» или «Фордистская» модель. Крупные фирмы могли пользоваться экономией от масштаба в производстве (стандартизованные продукты и производство, разделение и упрощение производственных задач) и в маркетинге для снижения издержек и доминирования на рынках. Поскольку масштаб экономической деятельности увеличивался до континентального и глобального уровней, возникло впечатление, что крупные фирмы будут полностью доминировать во всей экономике.

Однако, в некоторых регионах, включая итальянскую область Эмилия-Романья группы небольших компаний процветали на высокоспециализированных рынках (Brusco, 1982). В 1984 г. американские ученые Майкл Пайор и Чарльз Сэйбел (M. Piore, C. Sabel) провозгласили так называемый «второй промышленный водораздел» ("second industrial divide”), утверждая, что насыщение рынков сравнительно стандартизованными товарами привело к смещению потребительских предпочтений в сторону большего разнообразия и качества. Такие сдвиги спроса, сопровождаемые изменениями в технологиях производства (более гибкие инструменты и компьютеризация), дали возможность мелким, ориентированным на ремесленное производство фирмам, использующим

высококвалифицированный труд, конкурировать с крупными, менее гибкими компаниями.

Кейсы по итальянским промышленным районам (округам), предложенные Пайором и Сэйбелом, показали, что сети небольших, ориентированных на ремесленное производство фирм преуспевали на международных рынках благодаря производству уникальных высококачественных продуктов во множестве секторов (в производстве ремесленных товаров, текстиля, мебели, промышленном машиностроении). Данные регионы достигли успеха не благодаря тому, что одна крупная фирма доминировала за счет эффекта масштаба, а путем «гибкой специализации» — возможности быстро отмечать изменения спроса, реагировать на них и заполнять рыночные ниши специализированными, высококачественными и ограниченными по количеству товарами. Крупные фирмы, созданные для массового производства стандартизованных товаров, не могли бы заполнить эти ниши или так же быстро реагировать на изменения спроса. Группы фирм в промышленных районах поддерживались различными институтами и приобрели кооперационную культуру, которая позволила им сымитировать или компенсировать многие эффекты масштаба (групповые закупки, технологическое развитие, исследование рынка), которые прежде были доступны лишь крупным фирмам.

Данная модель малых фирм, представляющих собой сообщество с набором поддерживающих институтов и особой культурой, а также с совершенно другими взаимоотношениями между работниками и менеджментом, с точки зрения Пайора и Сэйбела представляла собой серьезную альтернативу крупномасштабному капитализму. Если бы данный способ организации производства получил большее распространение, группы малых фирм могли бы заместить крупные фирмы и стать двигателями экономического роста в капиталистических экономиках.

Данный подход можно считать предшественником кластерной концепции как таковой.

3. Прикладные подходы к экономическому развитию

Практически в это же время, с конца 1980-х гг., положительные результаты развития небольших европейских компаний стали интересны для специалистов международного уровня. Многие регионы перенимали опыт регионов Северной Италии по поддержке локальных промышленных кластеров. В частности, Дания осуществила трехлетнюю инициативу по организации «сетей» малых производственных фирм, общая сумма финансирования в рамках которой составила 25 млн долларов США. Таким образом, данное направление вряд ли можно назвать научной школой — скорее, это движение практиков, направленное на внедрение положительного европейского опыта по развитию межфирменных сетей.

Положительный опыт по развитию сетей породил множество исследований (в том числе — прикладных) природы промышленных агломераций (так называемых MID — Marshallian Industrial Districts), в частности, одного из ведущих экспертов по развитию промышленных районов Джакомо Бекаттини (Giacomo Becattini). Согласно его определению, промышленные округа (industrial districts) представляют собой сконцентрированные на ограниченной территории компании (в основном, малые и средние), производящие товары/услуги, функционально связанные с основной производственной деятельностью, погруженные в социальную среду данной местности. Бекаттини отмечает, что «Маршаллианские промышленные районы» в том виде, в каком их концепция развивается в итальянской экономической литературе, представляют собой естественно или исторически ограниченные территории, характеризующиеся присутствием и взаимопроникновением сообщества людей, и производственным аппаратом. При этом, важно, что MID, по его мнению, является также идеальной моделью локальной производственной системы, которая имеет собственную экономическую и социальную идентичность, определяемую т.н. «производственной атмосферой» в соответствии с определенным набором общих когнитивных, моральных и поведенческих позиций. Таким образом, процесс инвестирования в широком смысле слова происходит с учетом данных особенностей.

Бекаттини также проводит сравнение понятий «промышленный округ» и «кластер» с позиций специалистов по промышленным районам («districtualists») и кластерам («clusterists»). Ключевым моментом для развития промышленных районов является воспроизводство социального консенсуса в регионе, в то время как конкурентная среда воспринимается ими как данность. Кластерный подход, в свою очередь, концентрируется именно на воспроизводстве конкуренции между компаниями (принимая как фактор среды согласованные социо-культурные отношения на локальной территории).

4. Концепция промышленных кластеров М. Портера

Признание термина «промышленно-инновационный кластер» в европейском бизнес-сообществе, в целом, как одного из наиболее эффективных вариантов развития компаний и отраслей, а также в качестве инструмента сравнения конкурентоспособности экономик стран мира началось именно с концепции профессора Гарвардской школы бизнеса Майкла Портера — автора теории конкурентных преимуществ — опубликовавшего в 1990 г. 855-страничный труд «Конкурентное преимущество стран» (Competitive Advantage of Nations), посвященный промышленной структуре развитых стран и развитию ведущих мировых отраслей.?

Портер предпринял исследование наиболее успешных компаний в глобальном масштабе и обнаружил, что с определенной регулярностью фирмы из одной или нескольких стран достигают гораздо больших результатов, чем их конкуренты. Это послужило началом теории промышленных кластеров.

Важной отличительной чертой развития промышленноинновационных кластеров, с точки зрения М. Портера и многих других исследователей, является сочетание кооперации и конкуренции: фирмы сотрудничают и одновременно соперничают друг с другом. Данный парадоксальный эффект сосуществования в рамках кластера получил название со-конкуренции (соореШюп). В таком случае, кластеры компаний конкурируют между собой на рынках товаров и факторов производства и кооперируются для получения финансирования от правительств, при освоении новых рынков и технологий.

Портер особо подчеркивал, что локальная конкуренция создает стимулы для соперничества в области лучших практик и делает инновации необходимостью, объединяя, в то же время, преимущества конкуренции с достоинствами избирательной кооперации.

Критика теории М. Портера, в целом, и сформулированного им понятия «промышленно-инновационный кластер», в частности, сводится, в основном, к неточному определению понятия конкуренции. Действительно, при анализе кейсов Портер выделяет фирмы, которые имеют наибольшую долю глобального рынка или значительную величину чистого экспорта. Он постоянно опирается на понятия производительность, инновации, «растущее конкурентное преимущество» и прибыльность, но редко апеллирует к согласованным количественным показателям данных явлений в рамках промышленных кластеров. Портер в своих исследованиях допускает, что многочисленные данные объема продаж или рентабельности на внутреннем рынке могут быть не совсем

адекватными, и заключает, что статистическое измерение наличия истинного конкурентного преимущества является сложной задачей.

Определение промышленно-инновационного кластера, данное М. Портером около 20 лет назад и взятое за основу при развитии кластеров в Европе, не могло не эволюционировать. В частности, меняется отношение к такому значимому для Портера свойству кластера, как географическая близость участников (geographic proximity). Критически важное значение территориальной близости участников кластера обычно не вызывает практически никакой полемики: географическая концентрация позволяет использовать общие знания и единую инфраструктуру, осуществлять активный перелив знаний между научными учреждениями в кластере, получить возможности основывать и поддерживать старт-апы.

Однако в современных условиях идея близости не обязательно должна быть основана сугубо на территориальной близости или физическом расстоянии. Технологические сдвиги позволяют успешно сотрудничать на расстоянии благодаря информационнокоммуникационным технологиям, т.е. происходит то, что было названо в 90-х гг. 20 в. «смерть расстояний». Важным является замечание эксперта по развитию кластеров, Джозефа Кортрайта (Joseph Cortright), о том, что при формировании кластеров все больше принимаются в расчет другие «расстояния», которые могут затруднить кластерное развитие, а именно: культурные дистанции, различия между группами покупателей, на которых ориентируются участники кластера, разница в уровнях квалификации работников, или даже социальная дистанция между работниками и управленцами.

Следует отметить, что на сегодняшний день в Европе не существует официально принятого определения промышленно-инновационных кластеров ни на уровне ЕС, в целом, ни в законодательстве отдельных государств. На наш взгляд, данная особенность не является проблемой и имеет больше преимуществ, чем недостатков. Во-первых, это дает больше возможностей для инициаторов кластерного развития с точки зрения индивидуального подхода к пространственной организации, структуре участников и системы отношений в рамках кластера. Кроме того, так необходимое для Европы развитие трансграничных кластеров не наталкивается на законодательные различия в трактовке данного термина и находят понимание как у официальных органов ЕС, так и национальных правительств.

Тем не менее, на основе множества существующих определений можно выделить некоторые общие черты развития кластеров, которые

отмечает большинство экспертов:

Кластеры — это группы взаимосвязанных компаний и связанных с ними организаций (институтов), которые:

• сотрудничают и конкурируют между собой;

• географически сконцентрированы в одном или нескольких регионах, при том, что кластер может развиваться и в глобальном масштабе (важно отметить, что новые средства коммуникации, такие как Интернет, также меняют пространственные характеристики кластера);

• специализируются в определенной сфере, связаны общими технологиями и компетенциями персонала.

Кроме того, кластеры:

• существуют как в традиционных, так и в наукоемких отраслях;

• могут иметь управленческие структуры (менеджмент кластера), но могут и не иметь таковых;

• определяются взаимоотношениями участников, а не членством в них, и пространственные границы кластеров могут меняться и не обязательно совпадают с государственными границами;

• имеют положительное влияние на инновационные процессы, конкуренцию, формирование компетенций, информационные потоки и долгосрочную динамику развития бизнеса в данном регионе.

Жизненный цикл промышленно-инновационного кластера представлен на рис. 1 и традиционно схож с жизненным циклом компании, товара — «антропологическим» принципом развития от рождения к смерти с возможностью самовозрождения при условии принятии адекватных мер.

На рост и развитие кластера влияет множество факторов, среди наиболее значимых можно назвать:

- специфику конкуренции между регионами,

- качество бизнес-среды,

- эффективность предпринимательских решений,

- качество кооперации и конкуренции в кластере.

При этом предприятия — потенциальные участники кластера стоят, по нашему мнению, перед выбором, который можно назвать «кластерной дилеммой» (“cluster dilemma”).

Понятно, что каждый из вариантов развития несет для компании как преимущества, так и отрицательные последствия. Однако многочисленные исследования развития региональных и трансграничных промышленно-инновационных кластеров убедительно доказывают, что в долгосрочной перспективе решение об участии в данной сетевой структуре приносит большие возможности для роста и развития.

<< | >>
Источник: С.И. Рекорд. Развитие промышленно-инновационных кластеров в Европе: эволюция и современная дискуссия. 2010

Еще по теме Теоретическое осмысление понятия промышленно-инновационного кластера в Европе:

  1. Современные тенденции развития промышленно-инновационных кластеров в Европе
  2. С.И. Рекорд. Развитие промышленно-инновационных кластеров в Европе: эволюция и современная дискуссия, 2010
  3. Институциональная среда развития промышленно-инновационных кластеров в европе: политики и инициативы
  4. Влияние промышленно-инновационных кластеров на инновационный потенциал европейских стран
  5. Биотехнологические кластеры как фактор инновационного развития Европы
  6. Анализ «лучших практик» развития европейских промышленно-инновационных кластеров
  7. Роль трансграничного сотрудничества в развитии европейских промышленно-инновационных кластеров
  8. Международные организации развития кластеров в Европе
  9. 1.1.Основные понятия инновационного менеджмента
  10. Поддержка малых инновационных предприятий и инфраструктуры инновационной деятельности
  11. Понятие инновации л и инновационных инвестиций. Классификация инноваций
  12. Роль государства в формировании европейских кластеров
  13. Осмысленное лидерство
  14. Двигайтесь продуманно и осмысленно
  15. Осмысление достоинств и недостатков распространенных стратегий
  16. Кластеры концепций и броские слоганы как будущие каскады
  17. Теоретическое ценообразование на опционы
  18. Феодальная экономика Западной Европы
  19. Европа и Недели